Собственно говоря, подборка моих переводов небезызвестной Оксаны Ефименко

Такими должны быть твои вечера

Она говорила себе:
«Такими должны быть твои вечера:
немыми и пресными,
говори – не говори,
а слова, отблескивая,
на дне ручья бездействуют,
и не звенят.
И мысли с норовом, как будто щуки -
противятся и ускользают вон».
В пушистых волосах она все грела руки
и спать без ужина ложилась,
на утро говоря себе:
«Вот так живешь ты -
и сильный кто-то смотрит на тебя.
Он тусклое тепло на ногтях носит,
со света переброшенное в ночь.
Вы выживете с ним. Вот так точь-в-точь
живет сама с собою откровенность. А плечи
у него на запах – воск, расплавленный метал,
как будто из кувшина глиняного – речь.
Ты выживешь, ведь этого он ждал».
А лето все не проходило,
и солнце листьями тяжелыми хлестало,
c дорог, покрытых пылью, без дождя.
Себе твердила:
«Слушайся меня!
Я научу тебя, дурная птаха.
Не бойся времени, оно сильнее страха,
и в понедельник среду не зови,
такими дни твои должны быть:
рассечены, как ветер в черных крыльях
и ровные, как перья на хребте,
и как яйцо перепелиное рябые.
Ты ни к кому не льни – к тебе прильнут другие».
Она себе твердила так и слыша
все поцелуи из ночных беседок,
и перья чистила во снах и на рассветах,
не жмурила не выспавшихся глаз.
«Послушай же,
послушайся хоть раз».

Сепия

Дни заплетаются
в волосы цвета сепии.
Они струятся сквозь будничные сны,
еще более будничные пробуждения.
Даже Деревья перенимают
шум волнистых прядей
в дни, когда кажется,
что облака ударяются о твой подоконник.
В дни нейтральных дождей.
Волны
нейтральных
проз
[ambient noise]
помогают победить страх перед
однообразностью.
При этом всегда становится
страшно неловко
дышать полной грудью.
Поэтому и тешишься полувздохами.
( не на людях) играешься полувзглядами
со всеохватывающей паранойей
цвета сепии.

Молитва была услышана

А.П.

В воздухе замер ватный отголосок далекого грома
и тонкий перебор клавиш.
Ты оформил молитву
своему сумасшедшему непоседливому богу
в нескольких аккордах.
и попросил об умении
собирать «дом»
из растертого ветром кирпича,
находить «любовь»
среди рыжих песчинок,
в стойких следах зеленых орехов
на руках.
Когда выветрился из жилья тяжелый звук,
молитва была услышана.

Ты развернулся на круглом стуле
и замер,
ощущая нечто слишком новое
в своей неподвижности -
как будто незначительное неосознанное предательство.
Вероятно, ты больше никогда не вспомнишь
о датированном на вечер билете,
который уснул в твоем кармане.
Вероятно, ты молился слишком долго.


(оставшись за крайнею гранью)

оставшись за крайнею гранью,
что сделает совесть на милость,
там сзади одна неоглядность,
а спереди – неизлечимость.

собрать по разлитым палитрам
обломки вчерашних сомнений,
там сзади осталась коррида.
а дальше – затишье терпенья.

любовь рифмовать по палатам,
любовь записать в километры…
увидеть дорогу обратно,
и точку поставить на этом.

Из вены сцедив повседневность,
что сделает совесть на милость?
Еще откровение? Верность?
а может быть неизлечимость?..


(когда-то время было змеей)

Когда-то время было
змеей,
большой и сильной,
которая ползла барханами
небытия,
палящей песчаной
бесконечностью.
Она оставляла свой
волнистый след
всеми измерениями пространства.
Ее спина была зеркалом,
в котором виднелось небо.

Блестящими полосами
проходят по мостовой рельсы,
дрожащие и выгнутые к
небу,
и в уже почти вечернем
трамвае
кто-то один,
прищурив усталые
глаза,
видит,
как рыжая змея ползет.

2 комментариев к "Ал Пантелят, Оксана Ефименко"

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>